пятница, 17 октября 2014 г.

Про спецназ и не только

КАК О СПЕЦНАЗЕ ВСПОМНИЛИ ЛИШЬ В 1997-м

В газете «Военно-промышленный курьер» №29 (547) за 13-19 августа 2014 года статья Алексея Михайлова «Миссия выполнима», в которой затрагивались вопросы истории создания сил специальных операций, их предназначение и организационные структуры в России и за рубежом. В статье есть упоминание о существовании легенды, «Что проект нового командования готовил полковник Владимир Квачков, защитивший в своё время диссертацию на эту тему. И якобы после несостоявшегося покушения на Анатолия Чубайса план и директива НГШ были отклонены, чуть ли не уничтожены».

Поскольку 20 крайних лет своей военной деятельности мною действительно были посвящены исследованию и развитию теории и практике специальных операций – в 1998 году была защищена кандидатская диссертация «Развитие форм боевого применения сил и средств специальной разведки», а к марту 2005 года полностью подготовленная к защите докторская диссертация «Основы теории специальных операций и других специальных действий вооруженных сил Российской Федерации» - считаю возможным довести до военной общественности некоторую информацию из этой области российского военного искусства, в том числе по истории создания Командования Сил специальных операций.

Впервые в истории советского и российского военного искусства после 1920-1930 гг. данная проблема на государственном военно-политическом и военно-стратегическом уровнях была рассмотрена на открытой для средств массовой информации военно-научной конференции на тему «Специальные операции и силы специального назначения Российской Федерации», проведённой Командованием и штабом ВДВ 10 июля 1997 года. Основной доклад «Некоторые положения теории специальной операции и необходимость Сил специального назначения в составе воздушно-десантных войск» был сделан полковником Квачковым В.В. (моя должность в ГРУ ГШ в открытых источниках не указывалась); содоклад о Силах специальных операций иностранных армий был сделан заместителем ВДВ полковником Кравчуком В.С.

На конференцию были приглашены начальники главных и центральных управлений Министерства Обороны и Генерального штаба, начальники академии и НИИ Вооруженных Сил РФ, представители научных кругов ФСБ, МВД, МЧС, специалисты из военно-оборонительного комплекса и других смежных областей. В работе конференции принял участие председатель Комитета Госдумы по безопасности В.И. Илюхин. Приглашался также мой старый товарищ по Афганистану председатель комитета ГД по обороне генерал Рохлин Л.Я., который в личном разговоре сказал мне: «Я, Володя, сейчас - в жёсткой оппозиции ельцинскому режиму, и моя открытая поддержка этой идеи, которую я полностью поддерживаю, может только навредить тебе. Буду помогать продвигать идею спецопераций, соблюдая маскировку, через единомышленников» (Царствие Небесное моим погибшим товарищам и соратникам).

Доклад мною был прочитан полностью согласно тексту, который прилагаю к данному письму. Краткость его вызвана тем, что за два месяца до конференции, её участникам были высланы развёрнутые тезисы предлагаемой системы специальных операций, которые подразделялись в зависимости от привлекаемых сил и средств на общевойсковые (военно-политические по установлению необходимых или поддержке дружественных государств и правительств, противоповстанческих, противопартизанские и другие), совместные специальные операции различных министерств и ведомств на территории России и за рубежом, а также самостоятельные специальные операции Министерства обороны, ФСБ, МВД.

В ходе конференции актуальность поднятой проблемы и необходимость её дальнейшей разработки были поддержаны практически всеми участниками - за некоторыми исключениями. Запомнилось основательное выступление начальника Академии военных наук генерала армии М.А. Гареева, который указал на признаки специальной операции в Маньчжурской операции советских войск 1945 года, в применении группировок Вооружённых Сил СССР 1956г. в Венгрии, 1968 году в Чехословакии, 1979-1989 гг. в Афганистане.

Многим участникам конференции были знакомы проблемы подготовки в ведении противоповстанческих и противодиверсионных действий, которые приходилось вести Ограниченному контингенту советских войск в Афганистане и о которых не было даже упоминания в боевых уставах Советской Армии. Исходя из опыта, им также было известно, что для ведения таких действий наиболее подходят соединения, части и подразделения специального назначения, действующие группами и отрядами на территории, контролируемой противником, численность которых за годы войны в Афганистане возросла со 120 человек в отдельной роте СпН 40-й Армии до более 5 тысяч человек в двух отдельных бригадах Специального назначения (15 и 22 обр СпН), то есть более, чем в 40 раз. Не вызывало сомнений, что противоповстанческие, противопартизанские и противодиверсионные боевые действия не относятся к собственно задачам военной разведки как вида боевого оперативного обеспечения, а представляют собой самостоятельный, специальный вид боевых действий, наравне с наступлением и обороной. Именно эта мысль проходила красной нитью сквозь все тезисы при подготовке конференции и верность которых была подтверждена кровавым боевым опытом, а точнее – отсутствием такового в Первой Чеченской кампании 1994-1996 гг.

Начальник Центра военно-стратегических исследований Генерального штаба ВС РФ генерал-лейтенант В. Потёмкин предложил рассмотреть необходимость внесения изменений и дополнений в существующую систему операций Вооружённых Сил и других войск РФ, в которой определить место специальным операциям в Российском военном искусстве на стратегическом и оперативном уровнях. Начальник Военной Академии Генерального штаба генерал-полковник Третьяков В.С. предложил продолжить военно-научную разработку проблемы специальных операций и следующую конференцию по этой теме провести на базе ВАГШ, но уже в закрытом режиме.

Явным диссонансом прозвучало выступление представителя ГРУ ГШ, который высказал резкое несогласие с изъятием отдельных бригад специального назначения из комплекта сил и средств оперативной разведки военных округов и формирования на их основе Сил специального назначения, функционально выходящих за рамки задач, возлагаемых на специальную разведку.

Сейчас, спустя 17 лет, наверное, уже можно рассказать, как поздним вечером накануне конференции у меня на квартире раздался телефонный звонок и один известный в спецназе генерал-лейтенант из руководства ГРУ ГШ вежливо, но в категоричной форме порекомендовал убрать из моего доклада на конференции тезис о необходимости создания Командования сил специального назначения вне организационной структуры военной разведки.

Я отказался и в докладе огласил положение о том, что боевые и другие возможности бригад спецназ вышли за рамки разведывательного обеспечения фронтовых операций и развитие форм и способов вооружённой борьбы и геополитического противоборства в целом настоятельно требует создания в Вооруженных Силах России нового рода войск – Сил специального назначения. Эта идея нашла отражение в заключительном слове, которое произнес Командующий ВДВ генерал-полковник Г.И. Шпак.

КАК ВОЗНИКЛА ТЕМА «КАРАКУРТ»?
Организационные выводы и практические результаты военно-научной конференции 1997 г. оказались, мягко говоря, неутешительными. Возможно по случайному совпадению, Ю.М. Батурин, тогда помощник президента РФ Ельцина, курировавший подготовку и проведение конференции, со своего кресла улетел в космос. Начальник разведки ВДВ полковник П.Я. Поповских, вместе с которым мы занимались непосредственной организацией конференции, на 4 года попал в тюрьму. Ваш покорный слуга был демонстративно уволен точно в день своего пятидесятилетия 5 августа 1998 года, несмотря на официальное разрешение министра обороны на продление военной службы ещё на пять лет. В итоге разработка проблемы специальных операций и Сил специального назначения временно прекратилась.

В начале 1999 года по рекомендации начальника Главного оперативного управления (ГОУ) Генштаба генерала Ю.Н. Балуевского я был принят в качестве гражданского служащего ведущим научным сотрудником Центра военно-стратегических исследований (ЦВСИ) ГШ ВС РФ. В план научной работы ЦВСИ в качестве ведущей организации была включена комплексная научно-исследовательская работа под шифром КНИР «Каракурт», посвящённая указанной проблеме.

Вторая Чеченская кампания, начавшаяся осенью 1999 года, дала резкий толчок развитию российского военного искусства в области противоповстанческих, противопартизанских, противодиверсионных и других специальных действий. Для оказания помощи и рекомендации командующим, штабам и войскам в области специальных форм и способов применения сил и средств в штаб Объединённой группировки войск (сил) – ОГВ (с) на Северном Кавказе, а также в штабы оперативно-тактических группировок «Север», «Восток», «Запад» была срочно направлена группа офицеров ЦВСИ ГШ. На одном из совещаний, проводимых генералом Балуевским Ю.М. на ЦБУ КП ОГВ (с) ещё в Моздоке, при обсуждении характера и особенности проводимых действий большинство участников склонилось к мнению, предложенному специалистами ЦВСИ ГШ. Оно гласило: по своему существу имеет место быть общевойсковая противоповстанческая специальная операция, которую исключительно по сомнительным политическим причинам называют даже не контрсепаратистской, что ближе к истине, а контртеррористической, в рабской оглядке на Запад. Однако между пониманием руководством и умением штабов и войск лежит огромная дистанция обучения и подготовки.

Через 30 (!) лет после начала в 1979 году практически аналогичных боевых действий в Афганистане ни в Вооружённых Силах СССР, ни в Вооружённых Силах РФ так и не появилось какого либо наставления или иного руководящего уставного документа о порядке подготовки и ведения противоповстанческих, противопартизанских и других специальных действий. Соответственно, ни штабы, ни войска (силы) не готовились должным образом к боевым действиям против повстанцев и партизан, не разрабатывались необходимые для таких действий специальные образцы вооружения и техники. Бесценный опыт организации боевых действий в Афганистане и в Первой Чеченской кампании остался не реализованным в боевых уставах и руководствах, в результате искусство специальных операций пришлось опять добывать кровью, ценой поражений и провалов в ходе боевых действий.

ТАЙНА ПРОРЫВА БОЕВИКОВ ИЗ ГРОЗНОГО (ЯНВАРЬ-2000)
Убеждён: придёт время и соответствующая комиссия или военный трибунал разберутся в причинах успешного выхода основной части группировки чеченских боевиков в конце января 2000 года из Грозного, казалось бы, полностью и плотно окруженного войсками со всех сторон. Несмотря на точное определение возможного участка прорыва вдоль реки Сунжи на юг в направлении Алхан-Кала, невзирая на настойчивые рекомендации на КП в Ханкале, командующим грозненской группировкой готовится там не к традиционному войсковому прорыву ударным кулаком окружённой массой боевиков, а к диверсионному выходу их отдельными группами и отрядами скрытно в недоступном для хорошего наблюдения месте. Поэтому боевой порядок в месте прорыва и далее в тактической глубине был построен, исходя из предположения, что 2-3-тысячная группировка боевиков двинется в полном составе на юг в горные районы. На пути ее были приготовлены тактические и огневые «мешки».

Однако, всё произошло по-другому. После подавления огневого сопротивления единственного взводного опорного пункта, действительно серьёзно мешавшего скрытному (практически в колонну по1-2 человека) выходу отрядов боевиков в течение почти всей ночи из города, те потом разбились на мелкие группы и по-змеиному расползлись по своим аулам. Подготовленные тактические и огневые ловушки оказались невостребованными. На месте прорыва на тропе вдоль Сунжи осталось валяться несколько десятков пустых зелёных контейнеров из-под вышибных снарядов к выстрелам из РПГ-7, сосредоточенным огнём которых боевики загнали личный состав взвода на дно траншей (захватить взводный опорный пункт боевикам не удалось), а сами они в ста метрах от взвода выходили из кольца окружения.

Осталось только добавить, что в январе 2000 года, ещё во время ожесточенных боёв в Грозном, мною при поддержке сослуживцев-единомышленников ГРУ ГШ, ВВ МВД и ФСБ удалось сформировать сводный отряд из нескольких подразделений военной разведки, Новосибирского отряда Спецназа Внутренних войск, группы офицеров-спецназовцев ЦСпН ФСБ, который пришлось, из-за отсутствия командиров должного уровня подготовки, возглавить самому. Так я стал комбатом третий раз в жизни: до этого был командиром отряда в Забайкалье до поступления в академию, а затем, в 1983-1984 гг. – служил комбатом в Афганистане. В течение недели отряд каждую ночь выставлял засады и минно-взрывные заграждения в месте состоявшегося потом прорыва, туда были подготовлены огни артиллерии и миномета, на господствующей высоте была размещена ГСУ-23-2, сыгравшая решающую роль в пресечении атак боевиков на взводно-опорный пункт.

А теперь сообщу информацию, о которой по определённым причинам я молчал перед СМИ 14 лет: за несколько часов до прорыва отряд по команде с КП ОГВ (с) был снят с участка прорыва возвращён в Ханкалу! Якобы - для смены подразделений. Все мои просьбы произвести смену на месте были отклонены. Сводный отряд ушёл днём, а ночью начался прорыв. Кто-то же должен ответить за это предательство или, в лучшем случае, - за военное невежество и ошибку!

СПЕЦНАЗ И КВАШНЯ
В марте 2000 года меня отозвали в Москву, а в апреле мне от руководства ГРУ ГШ поступило предложение приступить к разработке докладной записки для начальника Генерального штаба генерала армии Квашнина А.В. о создании Командования Сил специального назначения (КССН) в составе ГРУ ГШ. Я согласился, посчитав, что дело выше личных амбиций и обязательно нужно сделать хотя бы первый шаг к цели.

В течение нескольких дней был подготовлен доклад с необходимыми расчетами и схемами организационно-штатных структур управления КССН, состава входящих в него соединений и частей специальной разведки ГРУ ГШ и Военно-морского Флота, а также необходимых авиационных и вертолётных частей ВВС, военно-учебных заведений и других нужных компонентов. Начальник ГРУ ГШ генерал армии Корабельников П.В. уехал на доклад к НГШ на Арбатскую площадь, а мы с Первым заместителем начальника ГРУ остались дожидаться результата. Когда через несколько часов «Корабел» вернулся и в сердцах бросил папку, мы увидели, что в углу докладной рукой Квашнина было размашисто написано: «Согласен». Среди, не знающих правило военно-административной деятельности, такая резолюция может даже обрадовать, а нам стало ясно: вместо указания о подготовке соответствующей директивы о начале практической работы по созданию КССН, предложение спускается по бюрократической лестнице согласований в небытие на кадрово-финансовых тормозах, так в конечном итоге и произошло.

Однако, в отличие от 1997 года, работа в области специальных действий не остановилась. Организационная неудача в создании Сил специального назначения выдвинула на главное направление военно-научную работу в области развития и совершенствования систем операций и стратегических действий Вооруженных Сил и других войск РФ. К участию в КНИР «Каракурт» были привлечены все академии, основные вузы, НИИ и центры Министерства обороны и другие научные организации необходимых министерств и ведомств. По методическому подходу, структуре, принципиальным положениям и выводам «Каракурт» (это экзотически-вычурное название – «черный паук» – придумал не я) подтверждал основное содержание моей докторской диссертации и практически стал апробацией её главных идей и концептуальных положений. Работать в теме спецопераций стало несколько легче: Чеченские кампании и иные специальные действия на Северном Кавказе, а также раздутая до запредельных размеров в СМИ и в реальной политике так называемая «борьба с терроризмом», после чудовищной провокации мировой закулисы 11 сентября 2001 года в США, вызвали повышенный интерес к этой теме в военно-научном сообществе России.

Где-то в это же время, в начале 2000-х годов, в Вооружённых Силах началась масштабная работа по разработке новых боевых уставов, наставлений и руководств по подготовке и ведению боевых (военных) действий на тактическом, оперативном и стратегическом уровнях. Моя должность ведущего научного специалиста уставного направления первого управления ЦВСИ ГШ, на которое была возложена функция головной научной организации, позволяла активно участвовать в разработке уставных документов и отстаивать позицию внедрения в Российское военное искусство появившуюся концепцию специальных операций (специальных действий) на всех уровнях и направлениях, включая уставные документы видов Вооружённых Сил и родов войск, наставлений по видам боевого (оперативного), технического и тылового обеспечения. В структуру документа, определяющего основы подготовки и ведения фронтовых и армейских операций, была введена 9-я глава «Специальные действия». В этой главе впервые в советском и российском военном искусстве давалось определение специальным действиям, которые рассматривались как особый вид боевых (военных) действий, указывались особенности их планирования, подготовки войск (сил), управления и всестороннего обеспечения, приводилась классификация. В зависимости от цели специальные действия подразделялись на виды: диверсионные, в том числе ПВО-диверсионное и диверсионно-разведывательные (специальная разведка), противоповстанческие, противопартизанские и противодиверсионные; информационно-психологические и информационно-технические; по организации в тылу противника или на территории враждебных иностранных государств, национально-освободительных движений, их поддержке и направлению деятельности в интересах операции Вооружённых Сил РФ или Российских национальных интересах; по выполнению особых военно-политических, военно-технических и иных военных задач в случаях, когда открытое применение Вооружённых Сил РФ невозможно или не целесообразно.

Отдельно и подробно рассматривалась специальная задача, как освобождение военнослужащих из плена. За освобождение воина, попавшего в плен, должны были лично отвечать два лица:

1) Главком вида Вооружённых Сил или отдельного рода войск (сил), которому принадлежит военнослужащий и

2) Командующий войсками того военного округа или флота, в составе которого числится и проходил службу воин до попадания в плен.

Ведь генерал Громов Б.В. лгал, когда в 1989 г. говорил на знаменитом Термезском мосту, что вывод войск из Афганистана завершён и за его спиной нет ни одного советского солдата. На самом деле, там осталось более трёхсот наших боевых товарищей, которым выпало самое тяжёлое солдатское испытание – нести крест позора в плену. Подобное нравственное и воинское преступление, стало возможно в результате того, что в отличие от царской Русской Армии, в которой задача освобождения воинов попавших в плен, была одной из самых почётных и важных (М.И. Кутузов нарочно нацеливал партизанские отряды, действовавших в тылу у французов, на освобождение пленных), в течение всего советского и либер-российского периода такой задачи официально не было ни у одной из государственных и военных структур.

Также в 9 главе излагались и описывались формы специальных действий – специальная акция (специальное мероприятие), удары специальными силами и средствами (по видам специальных действий), систематические специальные действия, специальная операция. В зависимости от привлекаемых сил и средств в специальной операции (систематические специальные действия) подразделялись по типам на общевойсковые, совместные и самостоятельные.
Источник -  http://yuss.livejournal.com/2846629.html

Комментариев нет:

Отправить комментарий